Бар «Оазис» не был заведением для избранных. Он был потертым, честным, с натертым до блеска дубовым прилавком, на котором десятилетиями оставляли следы стаканов, ударов и негромких разговоров. Здесь пили портовые грузчики, уставшие таксисты, пара завсегдатых пенсионеров, игравших в шахматы в углу, и те, кто просто хотел остаться в тени на пару часов.

Владелец, Леонид (все звали его просто Лео), был человеком под пятьдесят, с лицом, на котором жизнь вырезала жесткие, но не жестокие линии. Он двигался за барной стойкой с молчаливой экономией движений — наливал, мыл бокалы, кивал в такт жалобам. Руки его были покрыты старыми шрамами, похожими на бледные рельефные карты забытых мест. Никто не спрашивал о его прошлом. Здесь это было правилом.

«Оазис» стоял на окраине портового района, где старые промзоны медленно пожирались новыми бизнес-центрами, словно ржавчина. Лео знал, что его бар — последний островок спокойствия в этом меняющемся море. И он собирался его удержать.

Изменения пришли не с просьбой, а с ультиматумом. Дверь открылась без стука, и в бар вошли трое. Двое — крупные, в дешевых спортивных костюмах, с пустыми глазами наемников. Третий, в нелепо дорогом для этого района пальто, был их лицом. Его звали Глеб.

«Леонид Матвеевич? — голос Глеба был сладок, как испорченный мед. — Прекрасное заведение. Уютное. Жаль, что оно стоит на земле, которая теперь принадлежит мне. Вернее, структурам, которые я представляю».

Он положил на стойку папку с документами. Предложение о выкупе было смехотворным. Отказ — не рассматривался.

«У тебя неделя, чтобы вывезти свой хлам, — сказал Глеб, оглядывая бар с брезгливой усмешкой. — Или мы поможем. Бесплатно».

Когда они ушли, в баре повисла тяжелая тишина. Постоянные клиенты потупили взгляды. Лео медленно свернул документы в трубку и бросил в мусорное ведро. В его глазах, обычно спокойных, как вода в старом колодце, что-то шевельнулось. Что-то твердое и холодное, давно забытое.

Первая «помощь» пришла через три дня. Ночью. Лео был в своей маленькой квартире над баром, когда услышал звон бьющегося стекла и грубые голоса внизу. Он не вызвал полицию. Он знал, что они приедут, когда все будет кончено.

Спустившись по внутренней лестнице, он увидел двоих. Они методично крушили полки с бутылками. Драгоценный тридцатилетний виски уже тек рекой по полу.

«Эй, дед, — хмыкнул один, замечая его. — Пришел попрощаться?»

Лео не ответил. Он вздохнул, как человек, которого оторвали от важного дела. Его движения были неожиданно быстрыми для его возраста и сложения. Первый удар — ребром ладони в горло нападавшему слева. Второй — точный, сокрушительный удар коленом в пах второму, когда тот ринулся вперед. Бой длился секунды. Двое лежали, хрипя и корчась от боли.

Лео перешагнул через них, подошел к разбитой витрине, вынул из-под прилавка спрятанный стальной ящик. Открыл его. Внутри, аккуратно уложенные, лежали не деньги. Там были предметы, чуждые этому миру простого баркера: отмычки особой конструкции, компактный многозарядный арбалет с титановыми болтами, тонкие, как лезвие бритвы, тросики из сплава с памятью формы, несколько небольших пластиковых зарядов с магнитным креплением. И фотография. На ней — молодой Леонид в форме, с бесстрастными глазами солдата элитного подразделения, которого давно не существовало даже в архивах.

Он взял в руки арбалет, ощутил его знакомый, почти забытый вес. Шрам на ребре, поданный старым осколком, будто заныл в такт сердцебиению.

«Неделю вы сказали? — тихо проговорил он, глядя на воющих бандитов. — Хватит».

Лео не стал ждать следующего визита. Он знал, что Глеб — лишь щупальце. Нужно было найти голову. Старые навыки, глубоко запрятанные, начали оживать. Через пару дней наблюдения за офисом Глеба в новом бизнес-центре, он выяснил, кому тот отчитывается. Человека звали Виктор Строганов. Бывший силовик, ныне — «эффективный собственник», скупавший земли под застройку. Его методы были просты: запугивание, поджоги, «несчастные случаи» с несговорчивыми.

Лео решил нанести визит. Не для переговоров.

Он проник в охраняемый коттеджный поселок Строганова не как призрак, а как тень — используя слепые зоны камер, реакцию на движение сторожевых собак (тихий свист, который заставлял их вилять хвостами, вспоминая дрессировку далекого питомника спецназа). Он оставил «подарок» в спальне Строганова, пока тот спал. Не убийство. Сообщение.

Наутро Виктор Строганов проснулся от холода на груди. На его пижаме лежал один из разбитых в баре болтов арбалета, воткнутый в фотографию его собственной спальни, сделанную несколько минут назад. На обороте было написано одно слово: «УЙДИ».

Строганов не испугался. Он пришел в ярость. Его гордость была уязвлена. Кто-то посмел бросить ему вызов? Какой-то держатель забегаловки? Он отозвал Глеба, сломал ему нос за непрофессионализм, и выпустил на охоту других зверей. Профессионалов.

Первая засада ждала Лео на парковке у оптового склада, где он закупал напитки. Двое с пистолетами с глушителями. Лео почуял угрозу за мгновение до выстрела — старый инстинкт, спасший ему жизнь десятки раз. Он рванулся между грузовиками. Выстрелы глухо щелкали, оставляя отметины на металле. Лео ответил не огнем, а умом. Он перерезал тормозной шланг у фуры, подкатил под нее магнитную «шайбу» с дымовой смесью. Хаос, дым, крики. Он скрылся, оставив наемников в облаке едкого дыма и с мыслью, что имеют дело не с обычным человеком.

Но в той перестрелке его зацепило. Пуля пробила мышцу плеча навылет. Стиснув зубы, он сам обработал и зашил рану у себя над баром, глядя в зеркало, лицо побелело от боли, но руки не дрожали. Он понял — игра в кошки-мышки кончена. Теперь война.

Чтобы бороться с системой Строганова, нужно было знать ее слабые места. Лео достал с дальних полок памяти контакты. Людей, которые, как и он, выпали из прежней жизни. Он нашел «Паука» — гения информационных сетей, ныне параноидального отшельника, живущего среди серверов в заброшенном ангаре. Нашел «Фокса», мастера маскировки и логистики, теперь подрабатывавшего постановщиком трюков в местном театре.

«Леха? Живой? — хрипло рассмеялся «Фокс», когда Лео нашел его. — Думал, тебя давно нет».

«Почти, — ответил Лео. — Но один человек решил, что мой дом — его дом».

Он не просил о помощи. Он предлагал миссию. Искупление. Шанс использовать забытые навыки не для денег, а за правое, простое дело. Защитить свой порог. Это они понимали.

Команда из призраков прошлого начала действовать. «Паук» взломал финансовые потоки Строганова, обнаружив отмывание денег через offshore. «Фокс» обеспечил Лео невидимостью и снабдил его нелетальными, но крайне эффективными инструментами: пенными гранатами с составом временного паралича, акустическими «бумерангами», оглушающими на определенной частоте, камуфляжной накидкой, рассеивающей тепловое излучение.

План Лео был не в том, чтобы убить Строганова. Смерть такого человека только создала бы мученика и привлекла ненужное внимание. Нужно было его обнажить. Уничтожить то, чем он дорожил больше жизни — свою репутацию неуязвимого «царька» и его деньги.

Используя данные «Паука», Лео организовал серию точечных диверсий. Он не взрывал офисы, он взламывал их и оставлял «подарки»: флешки с доказательствами коррупционных схем на столах у чиновников-покровителей Строганова. Он подменил груз на одном из его складов — дорогую импортную электронику на кирпичи, а настоящий груз анонимно сдал в полицию с намеком на контрабанду. Он превратил жизнь Строганова в кошмар, где каждый день приносил новый удар по его империи из тени.

Строганов метался. Его люди бежали по ложным следам. Охранные системы отключались в решающие моменты. В его мире порядка появился хаос, управляемый чьей-то железной волей.

Строганов понял, что ему нужно заманить этого призрака в ловушку, на свою территорию. И он нашел слабость. Не Лео, а его мир. «Оазис».

Однажды утром, когда Лео был на вылазке, в бар ввалилась новая группа. Они не стали крушить. Они привели с собой старого шахматиста, Анатолича, одного из самых преданных завсегдатаев. И передали Лео сообщение через перепуганную барменку-студентку Катю: «Я жду тебя на старом зерновом элеваторе. К полуночи. Один. Иначе старика выбросят с крыши этого вашего «Оазиса». По частям».

Лео получил сообщение. Он посмотрел на «Фокса» и «Паука», собравшихся в его квартире. Они молчали.

«Это ловушка, — сказал «Паук». — Элеватор — его территория. Он наверняка посадил там полсотни своих головорезов».

«Я знаю, — тихо ответил Лео, глядя в окно на крышу своего бара. — Но это мой бар. Мои люди. Я не позволю ему сломать это. Не позволю сломать их».

Старый портовый элеватор вздымался в ночное небо, как бетонный скелет гиганта. Лео подошел к нему не скрываясь. Он был в темной тактической одежде, с арбалетом за спиной и нелетальными «игрушками» «Фокса» на разгрузке.

Первая линия обороны была на земле. Пятеро. Лео использовал акустические бумеранги — устройства, издавшие пронзительный визг, от которого у людей сводило зубы и терялась ориентация. Пока они беспомощно хватались за уши, он стремительно нейтрализовал их ударами и связующими тросами.

Внутри элеватора царил полумрак. Лучи фонарей скользили по запыленному пространству. Лео двигался вверх по железным лестницам, используя каждый выступ, каждую тень. Он был хищником в своей стихии. Наемники Строганова, обученные уличным дракам, не были готовы к противнику, который вел войну как искусство. Он появлялся из темноты, оглушал пенными гранатами, сбрасывал с пролетов в безопасные кучи старого зерна, стрелял болтами с транквилизатором.

Строганов, наблюдая с верхнего этажа через камеры, в бешенстве кричал в рацию: «Он же один! Как он может?!»

На верхнем ярусе, под огромными бункерами, Лео нашел Строганова. Рядом с ним, связанный, сидел Анатолич. И еще шесть человек лучших бойцов с автоматами.

«Наконец-то, — прошипел Строганов, его лицо исказила ненависть. — Призрак материализовался. Я тебя сломлю. А потом сожгу твой проклятый бар дотла».

Лео стоял в свете их фонарей, безоружный, поднявший руки. Он выглядел измотанным.

«Ты победил, — хрипло сказал Лео. — Отпусти старика».

«Сначала ты! На колени!» — заорал Строганов.

И Лео уронил взгляд. Это был условный сигнал.

Весь элеватор вздрогнул от оглушительного гула. Это «Паук» удаленно взломал и запустил старые, давно не работающие, но все еще мощные транспортеры и нории в нижней части здания. Грохот был адским. На секунду все, включая Строганова, инстинктивно обернулись на источник шума.

Этой секунды Лео хватило. Его руки метнулись к поясу. Две дымовые шашки. Не простые. С добавлением реагента «Фокса», вызывавшего временный паралич слезных желез и панику. Пространство заполнилось непроглядным, едким туманом. Послышались выстрелы, крики, кашель.

Лео, в очках ночного видения, которые он успел надеть в момент броска, стал призраком в этом хаосе. Он двигался бесшумно, вырубая одного бойца за другим, используя давление на сонные артерии, точные удары. Через тридцать секундов тишина вернулась. Дым рассеялся. На полу лежали шестеро наемников. Анатолич, кашляя, сидел нетронутый в углу.

Перед Лео стоял один Строганов, тычащий перед собой пистолетом в пустоту. Лео легко выбил оружие, поймал его за руку, провернул за спину и пригвоздил к ржавой металлической балке с помощью одного из своих болтов, пробив рукав пиджака, но не тронув тело.

«Ты посмотри, — тихо сказал Лео, заглядывая в его перекошенное от боли и страха лицо. — Ты хотел сломать меня из-за клочка земли. А сломался сам. Ты проиграл не мне. Ты проиграл тому, за что я держусь».

Он подошел к Анатоличу, развязал его. «Прости, старик. Домой пойдем?»

Через месяц. В баре «Оазис» пахло свежей краской и старым деревом. Стекло в витринах было новым. За стойкой стоял Лео, вытирая бокал. Его движения были все так же спокойны и экономичны. На плече под рубашкой — свежий шрам.

В новостях проскочило сообщение: бизнесмен Виктор Строганов добровольно покинул все свои посты в компаниях и уехал из города по семейным обстоятельствам. Его империя тихо рассыпалась под грузом внезапно всплывших компрометирующих материалов.

Дверь открылась. Вошел «Фокс» и «Паук» в обычной гражданской одежде. Они сели за столик у окна. Лео кивнул, налил им по стакану лучшего виски, которого не коснулись вандалы.

«Тихо стало, — сказал «Фокс», делая глоток.**

«Слишком тихо, — буркнул «Паук», но в его глазах светилась редкая усмешка.**

В бар зашли грузчики, таксист. Анатолич с другом расставили шахматы. Жизнь, простая и ясная, текла своим чередом.

Лео посмотрел на этих людей. На свой бар. На свой дом. Он поймал себя на мысли, что шрамы на его руках уже не кажутся ему картами забытых мест. Теперь они были частью ландшафта этого нового, завоеванного спокойствия.

Он был побит, ранен, загнан в угол. Но он выстоял. Он защитил свой оазис.

Он не был сломлен.